(Глава 55) Их глаза... Их руки...



Мне нужно было поймать машину вчера. Передвигаясь по городу, должен был успеть заскочить к своим партнерам, индусам, в их магазинчик. Подняв обе сумки, понял, что без такси не обойтись...

Сел в первую попавшуюся машину. Усевшись поудобнее, вытер пот со лба и повнимательнее посмотрел на водителя. Редкий случай, когда тебя везет не бомбила неясно какой национальности. За рулем сидел старик. Как выяснилось позже, ему 87 лет. «Удивительно, – подумалось мне, – он родился на год раньше Матери, в 22 году прошлого века».

Разговорились. Николай Иванович оказался очень общительным, бодрым... Не хочется называть его стариком. Вполне еще в форме пожилой человек. В таком возрасте он еще живо управлял своей десяткой. И хотя я пару раз напрягался во время езды – я ведь сам водитель с 15-летним стажем – тормозил он немного рискованно, но всегда вовремя.

Мы ехали не самым коротким маршрутом. За беседой Николай Иванович периодически забывал, куда мы едем. Я терял свое время, но торопить уникального таксиста не стал. Бог с ним, успею сделать свои дела. Говорили больше всего о политике. Люди того поколения, как правило, уже не могут держать в себе возмущения по поводу нынешних времен.

Они строили страну и отдавали себя без остатка. Их можно понять. Да и не нам судить людей того поколения. Их так мало осталось сегодня. Они чаще всего сидят по домам или на своих огородах, либо, того хуже, лежат по больницам. А здесь я встретил саму историю своей страны в лице Николая Ивановича. Он с удовольствием рассказывал мне о своей жизни. Удивился моему вопросу, когда я его спросил, сколько у него было профессий?

Как это, сколько? Мы учились чему-то одному и всю жизнь посвящали себя делу, которому выучились.

Да, подумалось мне, это мы сейчас перепробуем всяких работ. Здесь не так, там мало платят... Так и бегаем по конторам. А они совсем другие. Вернее, это мы уже другие. Они, если выбирали работу, то навсегда, если женились, то тоже навсегда. Они прошли через эпоху, читая о которой, у меня мурашки по коже иной раз бегут. А они еще и добрым словом вспоминают свое нелегкое время.

Я слушал рассказ Николая Ивановича и ловил себя на мысли, что беседую сейчас с тем тревожным временем. Оно так и осталось на лицах наших стариков-ветеранов. Пройдя всю войну, получив два ранения, Николай Иванович закончил свои бои в Кенигсберге. Вернулся домой и продолжал строить свою страну. Он написал книгу воспоминаний, в которой рассказал, как они воевали. Включил в книгу свидетельства своих боевых товарищей.

Я выразил желание прочесть его книгу. С детства эта тема мне близка. Книг о войне перечитано много. Он удивился, услышав от меня такое. Спросил, почему я хочу прочитать его книгу? Этот вопрос застал меня врасплох. Ну конечно, они давно привыкли, что сейчас никто не интересуется их жизнью, их подвигами, их временем. «Как же, – ответил я, – ведь это надо знать нам...».

Мы давно приехали, куда мне было нужно. Но как я мог просто уйти! Я смотрел в глаза этого человека и не мог просто покинуть его. Он взял меня за руку. Мы сидели, и он продолжал спрашивать меня, что для меня та война? Что я мог сказать ему? Мое поколение знает другие войны, бестолковые и глупые. Та же война особенная. Я поблагодарил его за эту победу, за все, что они вынесли на своих плечах. Теперь уже я держал его за руку...

Он не хотел отпускать меня. Я видел, как ему приятно, что кто-то помнит, ценит их праведные дела. И, наверное, особенно приятно, что кто-то из молодых еще интересуется их жизнью, подробностями. Так мы и сидели, продолжая смотреть друг на друга. Я хотел было дать ему побольше денег, да передумал. Они не такие, они могут обидеться. Лучше при встрече я принесу ему что-нибудь из своего магазина.

Мы условились встретиться, когда я буду в его районе. Нужно будет и до встречи позвонить, обязательно позвонить. Пусть этот звонок будет для него еще одной приятной минутой осознания, что о нем помнят. На прощание он мне сказал:

Никогда не отдыхай, пока живешь. Есть возможность что-то делать – делай. Не страшно, что не досыпаешь. Сделай в этой жизни, сколько сможешь. Работай, сколько хватит твоих сил. Тогда и жизнь будет долгой и полной...

Сегодня я разговаривал с Валерией Ивановной из Санкт-Петербурга. Созвонившись с Анатолием, услышал и ее голос. Много приветов получено мною от этой женщины. Я не видел ее, но столько внимания и добрых слов мне передает постоянно Анатолий от нее! Она также принадлежит к тому поколению, жившему, когда сплошной мрак окутывал нашу страну. Валерия Ивановна – сахаджа йог. Со своим супругом они стоят сегодня вместе с нами и следуют за Матерью.

Пройдя блокаду... Блокада Ленинграда. Мы уже не задумываемся, что означает это страшное сочетание слов. А они выжили в те бесконечно холодные, бесконечно голодные и страшные дни и ночи. И сегодня есть такие, как Валерия Ивановна. Вместе с нами они стоят на пути самопознания, становления. Казалось бы, им уже уготован рай, но они остаются в настоящем. Их прошлое имеет право быть с ними, но они совершают еще один подвиг.

Я привык к лестным словам о книге в свой адрес. Но вот слышать добрые слова от тех, кто прошел суровые годы войны, как-то неправильно, что ли... Мне ли слышать слова, которые я должен говорить в адрес наших дорогих ветеранов. Если они и видят здоровое зерно в ком-то из нас... Разве они связывают это с собой? Они даже и не допускают подобное. А ведь это их гены в нас. Это их выносливость сейчас проявляется в нас. Это их смелость и мудрость находит выход через нас.

Я вспоминаю папу Лены Горбачевой. Он до последних дней оставался боевым, как и в годы войны. Напичканный осколками, он никогда не унывал и жил полной, насыщенной жизнью. Такие вот они, наши несгибаемые старики. Нам есть кем гордиться, есть! Вспоминаю иногда свою бабулю. Она спала здесь, где я сейчас сижу за компьютером. Ее нет уже несколько лет. Но еще не так давно я поддерживал ее хрупкое тело, ведя ночью в туалет. Она уже мало что понимала в последние годы. Иссохшее маленькое тельце...

Это сложно – ухаживать за немощными стариками. Моя мама уже не выдерживала, когда бабушка потеряла разум. День и ночь нужно было следить за ней. Это хуже, чем смотреть за ребенком. Запах, грязь, травмы... А я даже был рад, что есть возможность искупить теперь свои грехи за все обиды, по глупости причиненные когда-то. Теперь я был со своей бабулей и делал для нее все, что было нужно. И когда душа оставила ее беспомощное тело, я подошел к своей бабушке, воспитавшей меня. Ее маленькое тело покоилось бездыханно на кровати.

Пока мама с врачом оформляли документы, и пока не приехала машина, я принес портрет Матери. Стоя перед телом бабули, я разговаривал вслух. Зная, что она сейчас слышит и видит меня, показал портрет и попросил ничего не бояться. Напомнил, что говорил ей о Матери. Портрет Матери аккуратно стоял с ее иконками все последние годы. Я наклонился и поцеловал ее заботливые руки, которые заботились обо мне с самого моего рождения. Поцеловал ее ноги, которыми она прошла такую нелегкую жизнь...

Сегодня мы встали на смену старшему поколению. Мы не строим страну, мы растим свои души и спасаем этот мир. Наша роль не преувеличена и не приуменьшена. Мы лишаем себя гордыни и принимаем все, что было до нас. Мы помним и уважаем все, что было сделано до нас с любовью. Им было сложнее во сто крат, мы же растем в парниковых условиях. И хорошо бы молодежи чаще обращать внимание на неприметных пожилых людей на улицах. Хорошо бы смотреть в эти уставшие глаза, на эти натруженные руки и не забывать. Никогда не забывать...

(фото: Моя заботливая бабушка...)



Октябрь 2009 г.