(Глава 28) Этот день Победы!

На редкость выдалась светлая ночь. Луна подсвечивала окрестности. У подножья горы Абул я, теряя последние силы, вгрызался киркой в каменистую землю. Тут лопата не помощник, это тебе не средняя полоса России. Камень на камне. Эту траншею я копал уже, наверное, часов шесть. К утру траншея должна быть готова. Приказ...

Думал, только в кино так изображают актеры, для яркости эпизода, когда человек падает от усталости. Нет, оказывается, изнеможение физическое – вполне реальная вещь. Стоять уже не могу, сижу на дне окопа на коленях. Два-три удара киркой – и передышка. Беру лопату, выкидываю горсть земли наверх и прислоняюсь к стенке окопа, отдых. Еще одна горсть, опять отдых. Уже нет сил поднимать лопату, выскребаю руками...

Слышу шуршание, привстаю, осматриваюсь. Какая-то змея приползла. Наверное, любопытное пресмыкающееся решило узнать, кто тут копошится. Не обращаю внимания и опускаюсь в окоп, надо успеть до рассвета. 

И угораздило меня надеть бушлат подполковника и уснуть в нем на солнышке, когда все рыли эти окопы. Теперь вот расплачиваюсь. А все сейчас в казарме, дрыхнут под одеялом... На ужин были макароны...

Чего мне работать, когда дембель уже! Мои сослуживцы многие уже дома, а я тут еще по горам ползаю. 

Ну ладно, я вам покажу, что такое «дедушка» Советской Армии. Думали, я тут костьми лягу?! Спасибо, что хоть банку каши оставили. Все, сил, кажется, уже нет совсем. А еще топать километров десять до дивизии. Бушлат, правда, подполковник оставил, пожалел солдата.
Это были последние мои дни службы. Так, немного подзалетел напоследок. Но это мелочи. Наконец этот проклятый окоп был выкопан. Полежу перед дорогой. Я лег на землю, сухо, весеннее солнце уже прогрело землю. Хорошо, все тело отдыхает, время три часа ночи, успею добраться до подъема, только чуть полежу. 

Змейка та где-то рядом притаилась. Ну, полежим, подружка, вместе...

Смотрю на звездное небо, меняются потоки легкого ветра и доносится приглушенный рокот от движка. Потом тишина. Величественная гора, стоит себе тут столетиями, а я, такой маленький, лежу вот у ее подножья. Тепло. Вспоминаю прошедшие месяцы завершающейся службы. Мозоли от портянок, бессонные ночи, холод, бесконечную усталость и тоску по дому. Неужели это все вот-вот окажется позади?!

Не свистели пули, не гремели настоящие взрывы, все это обошло меня. Опасность хоть и была частой гостьей, но разве сравнить это с тем, что прошли ребята в сороковые годы! Такие же юные, они вот так же выкапывали тысячи окопов, стаптывали сапоги... и умирали! Умирали каждый день, каждый час... за землю свою!

Мне нельзя долго смотреть хронику тех лет. Мне давно трудно это делать. Я очень страдаю, глядя на эти кадры, это совсем не лечится почему-то. Может, наследственное – отец прослужил всю жизнь в армии. 

Дед воевал, бабушка пережила оккупацию. В аду выжила моя бабушка, в аду продержалась, в рабстве под немцами. Время не вылечило ее, до последнего дня она прятала под матрац кусочек хлеба, конфетку. 

И всегда боялась, переживала за всех. Голодные годы до сих пор отражаются и на маме, она не может, когда холодильник наполовину пуст...

Болью, настоящей, неподдельной болью отзывается сердце, когда внимание мое уходит в то время. 

Этот подвиг народа я не могу ограничить какими-то рамками своего сознания, нет границ, не получается. Всегда будет мало, всегда недостаточно, не охватить этот подвиг. Будто не они, а я сам прошел через это. 

Откуда это, не знаю – трепет и преклонение перед тем поколением, в крови этот трепет. И ничего не поделать с собой... И хорошо, что так, нет права забыть!

Этот мир заработан Великими потерями! Пропитывалась земля человеческой кровью, стонами наполнен был воздух, предсмертными вскриками солдат, запахом сжигаемых тел, осиротевшими детьми, слезами вдов, страхом и бесстрашием, болью невыносимой! Небо, кажется, плакало, глядя на то, что творилось на земле русской! Эхо тех дней еще ходит по земле, еще слышны бои, еще больно, еще сжимается сердце живых ветеранов. И мое сердце унаследовало этот трепет особенный.

Не забывает сердце, и плен этот, как лучшее лекарство от дури человеческой. Как прививка на всю жизнь. Помни, сердце, не смей забыть, не вздумай стереть это. И оно помнит, да и как иначе, если ты – часть народа, который сделал невозможное. И столь большая гордость живет в сердце теперь! Это, пожалуй, единственные эмоции, которые я отпускаю. Не смею сдерживать их перед подвигом народа русского!

И пусть мир смотрит в глаза славян! Наивных и обманутых, простых и гениальных, сострадательных и бедных! Никогда нам не везло на царей и вождей, но Дух по-прежнему живет в нашем народе! Настоящие бриллианты рождаются на этой земле! Дурости много в нас, нет сплоченности, не хватает какой-то части нам. Но, как нигде, именно на этой земле, рождаются воины-одиночки! Не подходит выражение «Один в поле не воин» для славян. А уж если соберутся вместе, дойдут до Берлина!

Рай вам на небесах, солдаты, отдавшие жизнь за нас всех! Память пусть живет о вас и хранится поколениями, родные наши! Вы – пример стойкости и выносливости для нас! Вы – те, кто не сломался, вынес все тяготы и потери! Пусть Милость Бога Всемогущего пребывает с вами всеми до скончания времен! Пусть души ваши согреваются благодарностью от тех, кто ценит то, что сделали вы! Поклон вам до земли! И простите нас за все...!

9 мая 2008 г.

(Глава 27) Богатая пустота

Становление. В чем оно? Для каждого по-своему, у каждого в свое время. Попробовать, разве что, придать форму этому? Непростая задача, надо сказать... Если все верно, если это – тот самый результат, может быть промежуточный, но результат...

Сброшены многие глыбы пустого груза, который нес многие годы, да что годы – жизни! Мы так удивлялись в начале проявлениям вибраций, многочисленным случайностям, превратившимся в закономерность. Мы не верили в проявления тонкого, когда оно проявлялось. Одним словом, мы становились!

Сегодня, сейчас, в зеркале души – отражение результата. Прежде всего, это осознание, вернее сказать, осознанность. Она пропитана свежестью, большим объемом. Ты ловишь себя на этом, смотришь на мир, и тебя нет как человека, это что-то большее уже. Она льется, будто перемещается океан. Ты чувствуешь, как стал больше, размеры твои весьма большие в осознанности. Спокойно в ней и величественно. Это величие столь прозрачно и мощно. Гордость рождается в величии таком.

Мир атакует постоянно. Правила, законы, цели и стремления – все, что навязывается извне, навязывается именно невежеством. Оно, по природе своей, должно атаковать, и оно постоянно рядом, пугает, уводит тебя, вешает вину, работу, боль, ненужную активность и многое другое. А ты вдруг увидел цену этому всему – и все, теперь тебя не переубедить, не сдвинуть обратно. Ты проснулся и засыпать больше не хочешь... никогда.

Сострадание к тем, кто не видит, кто не стал, не взлетел. Лишь первое время ты в печали, но теперь ты видишь эволюцию душ человеческих. Обычное дело, кстати. Это как перебраться на другой берег реки: смог, устал немного, но выкарабкался. Ухватился за траву, перекинул тело на сушу, оглянулся и смотришь на тех, кому предстоит только переплыть. Большинство ходит вдоль берега, ищет брод. Кто-то вошел в воду – и никак: ни назад, ни вперед. Кто-то решил плыть по течению, а кто-то уже близко, рядом, сейчас он окажется с тобой и станет братом, родственником, близким навечно.

Дела твои и заботы больше не имеют ценности. Ты теряешь их как стимул, как нечто, ради чего стоило жить. Смешно от воспоминаний, смешно смотреть на других. Этому смеху иногда нет конца. Но это не зло смеется в тебе, это победа над собой позволяет тебе смеяться теперь. И дела ты делаешь, как и раньше, заботы с обязанностями выполняются с прежней прилежностью. Будто ничего не изменилось, но только теперь свобода внутри, и знание, и ощущение цены соответствующей. И, как правило, все дешевое весьма, все стоит копейки считанные.

Оковы привязанности падут. И хотя не все стерто еще на моем листе белом, но я уже представляю, что такое чистый лист. Ты всю жизнь записывал, а оказалось, надо все стереть, все потерять, от всего отказаться. Я бы и записал слова нужные на этом листе, да становление этими словами приводит к пониманию, что форма обрамления звуками и буквами больше всего искажает картину, и ты только запутаешь других и сам останешься в плену слов. Но и сказать, что неверно все было, нельзя, просто новый круг. Кто знает, что появится на листе на новом круге?!

Бог говорит с нами сегодня простотой наипростейшей. Эту простоту иногда невозможно принять многим из нас. Мы приучили себя к сложности. Мы думаем, что сложное ценнее. Сов сем, похоже, и нет. Или, может, вчерашнее «сложно» превратилось в сегодняшнее «просто». Опять же новый круг, новая высота… Сколько их еще будет? Я смотрю сегодня на книги по философии человечества, которые двадцать лет назад казались сложными уравнениями, и улыбаюсь над этой азбукой человечества.

За такое короткое время Мать сделала нас проникновенными! В такие тонкости сущности самого мироздания проникли мы! Порой не верится в это. И хотя путь не пройден, но так далеко ушли многие от примитивности и невежества, так многим стали. Пока мы двойственны, и полной свободы нет, возможно ее и не будет. Но шаг, сделанный в этой жизни, огромен!

Сердце, познавшее вечное, запомнило. Оно теперь не ищет ничего, кроме вечного. Теперь мы не нуждаемся ни в чем, что познали ниже вечного. Легко расстаемся со всем, что не вечно. Легко распознаем невечное. 

И так неуютно становится, когда ты начинаешь менять вечное на приходящее. 

Останавливаешься и спрашиваешь себя: «Что случилось, почему я повернул в сторону, как я мог внимание свое подарить пустому, как я оказался в положении полета вниз?» Пользуемся тем, что мы, люди, легко возвращаемся, легко догоняем утерянное. И последствия не столь тяжелые, Мать потому что ведет нас! Терпением Ее, любовью Ее усеян путь наш!

И вот смотрю я на то, что вышло из всего этого. И сказать, по большому счету, нечего. В том смысле, что невозможно приблизительно описать это, столь прозрачно оно теперь. Столь тонка структура теперь моя, она будто и все, и ничто одновременно. Это удивительно и совершенно обычно. Привыкаешь к этому и остаешься радостью легкой, прощением, созерцанием, самой любовью. Ты просто имеешь место быть. Кажется, пуст совершенно, но в пустоте этой есть все, что только может быть.

Мои дети иногда спрашивают меня: «Папа, неужели тебе ничего не интересно, ты никуда не ходишь, не развлекаешься. У тебя нет увлечений. Как можно так жить?». И ты не знаешь, что ответить им. Как объяснить, что отшельником становишься для внешнего мира, в котором не так уже все ценно. Странно, они не очень замечают, когда ты говоришь о красоте природы, звездного неба. Ты преподносишь им окружающий мир как чудо, сотворенное Богом. Но разве для них это чудо? Пока для них чудо – электроника, виртуальный мир. Но всему свое время. Иногда, правда, они спрашивают о вечном, отзвуки искательства иногда дают о себе знать.

Ты в себе открыл горизонты огромные, ты познаешь внутренний мир, отдавая теперь лишь каплю внешнему. Конечно, ты непонятен теперь для других. И не хочется что-то доказывать, давно не хочется. Желания растеряны где-то по пути. Так часто хочется просто молчать. Смотреть, хочется просто наблюдать, превратиться в подобие видеокамеры и просто наблюдать, будто и нет тебя, превратиться в зрение, в созерцание. Оставаться в этой проницательной осознанности.

Удивительно, но когда это удается, пространство вокруг очищается. Ты, будто ничего не делая, умиротворяешь все вокруг. Люди обращают внимание на твои глаза, смотрят и меняются на глазах. Это уже данность, это действительно происходит. Этого уже нельзя не заметить. Ты будто побеждаешь ежемгновенно все вокруг или, правильнее сказать, заполняешь собой окружающее пространство. Ты будто генератор вибраций. Наверное, поэтому Мать нам говорила, что нет другого пути, кроме этого. Только так можно что-то изменить.

Самое интересное, что ты теряешь привязанность к желанию что-то менять в этом мире, улучшать его, помогать людям. Это исчезает, даже не думаешь об этом. Но именно тогда все и начинает меняться, именно так ты и помогаешь. Став смыслом, став качественно новым существом, ты, как никто, невольно становишься причиной глобальных изменений. Не об этом ли говорит нам Мать?! Не этого ли Она ждет от нас?! В свободе выбора мы можем перевернуть мир, избавиться от той самой негативности. Так немного для этого нужно на самом деле.

Существует такое мнение, что весь процесс вокруг надо принять как данность. Все само собой произойдет, что должно произойти. Это и так, и не так. Есть очень простые вещи, которые принято, наверное, воспринимать как желания. Но я уверен, что многие люди, те, кто считает, что не стоит вмешиваться в процесс, не откажутся от другого мира – когда твой ребенок идет гулять, и ты знаешь, что ничего с ним не случится; когда ты будешь знать, что никогда не заболеешь; когда ты будешь знать, что мир до конца останется мирным; и многое подобное.
Уже познана разница, уже есть с чем сравнить. Мы уже прошли все, что нужно пройти. 

Бояться за новые поколения уже, наверное, нет смысла. Они тоже уже знают, они тоже все прошли, ибо время это последнее, судя по всему. Генетика все хранит. Надо сказать, что на эту мысль меня постоянно наталкивает мой младший ребенок. Он, не зная страданий, каким-то образом ценит мир. Я смотрю на него и не перестаю удивляться. Я никогда его не ругаю. 

Кажется, он давно должен сесть мне на шею, но нет, он ценит заботу, благодарит. А ведь этому человечку сегодня только 10 лет. Откуда у него эта благодарность?! Старшая дочь, которая по уши в огнях современного мира, в последнее время тоже удивляет меня.

Излагая все это, я смотрю на Мать, на Ее реакцию. Я совсем не тяну на философа или гуру. Моих сил недостаточно для тонкого оформления. Мать не выражает отрицания, лицо Ее сейчас в покое, в голубизне, что ли. Жду. Мать начала кушать.

— Тебе не нужно ждать оценку от Меня.

В руках Матери рыба. Мать ест рыбу и показывает на горизонт. Та декорация, которая закрывала восход звезды, отваливается с левого края. Звезда уже видна. Вижу, что и йоги, сидящие перед Матерью, что-то едят. Похоже, трапеза в тонком мире...

Мать не сдерживает улыбку. Чувствую, как состояние мое меняется на 180 градусов. Ничего не хочется говорить. Смотрю на Мать, как Она кушает с аппетитом рыбку.

Пора, наверное, мне пойти поспать, за окном уже рассвет...

Май 2008 г.