(Глава 73) Молоко Родины...


В последнее время не так часто приходится куда-то выезжать. В более молодые годы путешествий было гораздо больше. Не то чтобы некуда съездить, наоборот, много предложений съездить к друзьям, к родственникам... Просто нет желания. И вот обстоятельства сложились таким образом, что мне нужно было отвезти младшего ребенка на летние каникулы в деревню к бабушке, в Белоруссию.

Так вышло, что, родившись в Белоруссии, я там почти и не жил. Когда-то у нас была одна страна, и место рождения не имело особого значения. Мы назывались рожденными в СССР. Отец из Подмосковья, мама из белорусской деревеньки. Встретились они, когда папа учился в военном училище в Бобруйске. Молодая мама только окончила школу и также училась в каком-то училище, не помню в каком именно.

Как в кавказских традициях, молодой папа украл мою маму и увез с собой. За одну ночь все провернул, не дав маме опомниться. Они были молоды, перед ними была целая жизнь. Я родился, когда отец заканчивал военное училище. На родившей меня земле я прожил около года всего. Мама рассказывала, что сбежался весь персонал роддома, когда я появился на свет. Точно не помню, какие-то там особенности с «рубашкой», с цветом или что-то в этом роде. Надо будет переспросить.

Примерно в полдень, январским днем началась моя жизнь. Сегодня я убеждаюсь, какое значение имеет для человека земля, на которой он рождается. Недавняя поездка на Родину убедила меня в этом полностью...

Память не сохранила события до трехлетнего возраста. Только по рассказам мамы знаю о некоторых случаях первых лет своей жизни. Как только начал самостоятельно передвигаться на ногах, умудрился опрокинуть на себя ведро с ледяной водой, стоящей в сенцах. Как рассказывала мама, не заплакал, не заболел. Однажды ушел куда-то из дома. Искали, перепугались все, нашли. После этого мама, оставляя меня во дворе частного дома, в котором жили родители, привязывала меня к дереву веревкой. Ничего, сидел, привязанный за ногу, играл с собаками, которые приходили со всей округи...

В школьные годы лишь на летних каникулах я бывал в Белоруссии. На днях вот вернулся из маминой деревни, погостив пять дней. Сыну там скучновато: компьютера нет, по телевизору всего четыре программы, туалет и душ на улице... Всегда едет с неохотой, но потом встречает друзей, разыгрывается, привыкает, и все хорошо. В этот раз сам признался, что решал, ехать или не ехать (в прошлом году отказался и все лето пробыл со мной в Москве), с помощью Шри Матаджи. Я был удивлен, что в нем начало просыпаться это.

Мои дети не привязаны к Сахаджа Йоге. Я никогда не заставлял их медитировать. Лишь научив всему, я часто рассказывал, какое это имеет значение для них в этой жизни. Потом узнавал случайно, что старшая дочь до сих пор делает бандан. В редких откровенных беседах открывалось, что, несмотря на свои двадцать лет, когда вокруг полно соблазнов, дочь все же хранит внутри себя образ Матери и часто обращается к Ней как к покровительнице. Где-то в своем сердце дети все же оставили место для Бога. Это не может не радовать меня.

Младший сын признался, что задал себе вопрос, ехать или не ехать в этом году в деревню, с оглядкой на Шри Матаджи. Почувствовал, что внутри хорошо от мысли, что поедет. Представил, что он решился ехать, мысленно представил себя в деревне, и внутри прошла приятная волна. С учетом того, что я точно знаю – его голова совсем не хочет туда ехать, мне было радостно, что ребенок сам пришел к опыту принимать решения по внутренним ощущениям и с помощью непознанной им пока Божественной интуиции. Я похвалил его и сказал, что ему всегда следует именно так принимать свои решения в будущем.

В прошлом году мама купила себе дом. Хотя есть к кому поехать и без этого: родственники, кумовья, соседи – в деревнях вообще все – как родственники, приезжай к любому. Все же мама захотела свой собственный дом. Ну, захотела – пусть ей будет дом. Когда родители стареют, надо уже отдавать свой долг и идти их желаниям навстречу. Немного поднакопили и купили кирпичный дом. Не Бог весть что, но еще крепкий, просторный, с печкой. С огромным участком земли в полгектара. Пять домов можно еще там построить. Простор. Огромный сад с яблонями, вишнями, сливами, смородиной...

В последний раз был в Белоруссии лет шесть-семь назад. За эти годы много изменений произошло во мне самом. Было даже интересно, какие ощущения посетят меня в эту поездку? Вот странное дело: вырос в Москве, здесь все давно родное, но земля, родившая тебя, притягивает с такой силой всегда, будто память о первом материнском молоке на земле, родившей тебя, хранится внутри всю жизнь.

Белорусская земля – чистая. Это ощущается сразу. Голова становится свободной от мыслей, исчезают низменные позывы, все внутри успокаивается, и ты, растворенный, ходишь по траве под огромным небом. Птицы наперебой щебечут круглые сутки, петухи кукарекают. Дождик, солнышко, ветер обдувает распустившиеся цветы, траву, зеленые деревья. Природа охватывает тебя, поглощает, и ты чувствуешь себя неотъемлемой ее частью. Душа становится широкой и расплывается во все стороны. Ходишь по саду, и будто в раю сейчас.

Повесили с сыном гамак, развели костер, соседи пришли. Посидели за столом. Люди старшего поколения все такие же. Все тебя помнят, все рады приезду. Расспрашивают, хотят узнать: как, что, почему так редко приезжаю... Люди кругом свои, все родные. Ни у кого нет торопливости. В деревне жизнь размеренная. Все живут – как плывут по течению жизненной реки. Простые заботы в огороде, сено, куры, ягоды... Все мирно до такой степени, что и не верится, что есть на земле такие места мирные. Растворенность во времени, будто и нет его. И только старость напоминает всем о нем – новые могилы на кладбище, старое поколение постепенно уходит.

Мы с мамой побывали на кладбище, там моя бабушка, пять лет как нет ее. Убрали на могилке. Походил, посмотрел на другие, новые захоронения. На портретах нашел лица людей, которые запомнились, когда еще был ребенком. Нет уже и моих троих друзей, с которыми коротали вечера на лавочке и ходили в клуб на танцы и в кино. Жизнь берет свое, мы постепенно покидаем мир, ставший нам пристанищем. У всех разные судьбы: кто-то растит детей и вполне счастлив, а кто-то уже ушел навсегда...

Пять дней не пролетели, проползли. Время растянулось, и я все успел. Везде побывал, со всеми увиделся. Шашлыки, дым костра, размеренные разговоры, воспоминания... Хорошо!
Так захотелось что-то сделать для этих людей. Поклониться за то, что они все такие. Простые, тихие, без сложностей, мирные люди. Мама рада, что мы приехали, она еще в апреле уехала в деревню. Все обустраивает дом. Купила мебель, поклеила обои новые, постелила ковры. Все сразу не купишь, но постепенно дом обживется и станет совсем своим. Дел там еще полно. Поменять веранду, заменить все заборы... Непочатый край работы...

Белоруссия, как и Украина, отделена от России. Это разделение уже навязано и людям. В головах проложены границы. Раньше была лишь разница в особенностях традиционных, теперь же в умах людей живут и границы географически-политические. Политики, по-прежнему, делают свое грязное дело, люди же, по-прежнему, остаются заложниками игр политиков. Хотя при пересечении границы с Белоруссией нет ни досмотра, ни контроля, я съездил, как будто бы на дачу в Московскую область. Никаких проверок, вопросов. В купе заходила только проводница с чаем.

Белорусская земля дала мне, и дает по сей день подпитку корней моих. Тело тянется к земле, на которой оно появилось. Люди слишком родные там. Менталитет чуть более мягкий. Меньше резкости, острых углов. Речь проще, отношение друг к другу более родственное. Там не знают, что такое эго. Оно присутствует, как везде, но в простых деревенских людях эго мягкое, что ли. Так же и ссорятся, и, бывает, враждуют, но все это как бы с детским уклоном. Проходит время, и все опять роднятся. Живут одной семьей.

Опять я вспомнил настоящий вкус клубники, огурчиков с огорода, картошки. Картошка Белорусская – это что-то! Ее можно есть без ничего, запивай молоком – и нет большего лакомства. Жареная картошка из печи деревенской – это особенное блюдо, неведомое городским жителям. Мы даже не догадываемся, какого вкуса может быть обычная картошка, приготовленная в печи. Это нечто, сравнимое с лакомством, подобным меду. Кстати, отведал и майского меда, принесенного нашими соседями со своей пасеки. В общем, откушал вкусностей белорусских!

Наши предки кланялись земле... Уезжал с подобным чувством, с поклоном земле белорусской, такой гостеприимной и щедрой. Оставляя ребенка, хотелось, чтобы и он узнал мир природы, который столь богат, мир людей, которые не обидят. Пусть познает, пусть роднится с доброй землей. Это ведь и его земля теперь. Пусть почувствует и он. И когда-нибудь он осознает, что такое Родина, молоко ее...

Июнь 2010 г.