(Глава 28) Этот день Победы!

Выдалась на редкость светлая ночь. Луна подсвечивала окрестности. У подножья горы Абул я, теряя последние силы, вгрызался киркой в каменистую землю. Тут лопата не помощник, это тебе не средняя полоса России. Камень на камне. Эту траншею я копал уже, наверное, часов шесть. К утру траншея должна быть готова. Приказ...

Думал, только актеры в кино так изображают усталость, для яркости восприятия, когда человек падает без сил. Нет, оказывается, изнеможение физическое – вполне реальная вещь. Стоять уже не могу, сижу на дне окопа на коленях. Два-три удара киркой – и передышка. Беру лопату, выкидываю горсть земли наверх и прислоняюсь к стенке окопа, отдых. Ещё одна горсть, опять отдых. Уже нет сил поднимать лопату, выскребаю руками...

Слышу шуршание, привстаю, осматриваюсь. Какая-то змея приползла. Наверное, любопытное пресмыкающееся решило узнать, кто тут копошится. Не обращаю внимания и опускаюсь в окоп, надо успеть до рассвета. 

И угораздило меня надеть бушлат подполковника и уснуть в нём на солнышке, когда все рыли эти окопы. Теперь вот, расплачиваюсь. А все сейчас в казарме, дрыхнут под одеялом... На ужин были макароны...

Чего мне работать, когда дембель уже! Мои многие сослуживцы уже дома, а я тут ещё по горам ползаю. 

Ну ладно, я вам покажу, что такое «дедушка» Советской Армии. Думали, я тут костьми лягу?! Спасибо, что хоть банку каши оставили. Всё, сил, кажется, уже нет совсем. А ещё топать километров десять до дивизии. Бушлат, правда, подполковник оставил, пожалел солдата.

Это были последние мои дни службы в армии. Так, немного подзалетел напоследок. Но это мелочи. Наконец, этот проклятый окоп был выкопан. Полежу перед дорогой. Я лёг на землю - сухо, весеннее солнце уже её прогрело. Хорошо, тело отдыхает, время три часа ночи, успею добраться до подъёма, только чуть полежу. 

Змейка та где-то рядом притаилась. Ну, полежим, подружка, вместе...

Смотрю на звёздное небо, меняются потоки лёгкого ветра и доносится приглушенный рокот от движка. Потом тишина. Величественная гора, стоит себе тут столетиями, а я, такой маленький, лежу вот, у её подножья. Тепло. Вспоминаю прошедшие месяцы завершающейся службы. Мозоли от сапог, бессонные ночи, холод, бесконечная усталость и тоска по дому. Неужели это всё вот-вот окажется позади?!

Не свистели пули, не гремели настоящие взрывы, всё это обошло меня. Опасность хоть и была частой гостьей, но разве сравнить это с тем, что прошли ребята в годы Великой Отечественной войны! Такие же юные, они вот так же выкапывали тысячи окопов, стаптывали сапоги... и умирали! Умирали каждый день, каждый час... за землю свою!

Мне нельзя долго смотреть хронику тех лет. Мне давно тяжело это даётся. Я очень страдаю, глядя на эти кадры. И это совсем не лечится почему-то. Может, наследственное – отец прослужил всю жизнь в армии. 

Дед воевал, бабушка пережила оккупацию. В аду выжила моя бабушка, в аду продержалась, в рабстве под немцами. Время не вылечило её, до последнего дня она прятала под матрац кусочек хлеба, конфетку. 

И всегда боялась, переживала за всех. Голодные годы до сих пор отражаются и на маме, она не может, когда холодильник наполовину пуст...

Болью, настоящей, неподдельной болью отзывается сердце, когда вниманием ухожу в то время. 

Этот подвиг народа я не могу ограничить какими-то рамками своего сознания, нет границ, не получается. Всегда будет мало, всегда недостаточно, не охватить этот подвиг. Будто, я сам прошёл через это. 

Откуда это, не знаю – трепет и преклонение перед тем поколением, вшит в нас этот трепет. И ничего не поделать с собой... И хорошо, что так. Нет права забыть!

Этот мир заработан ценой великих потерь! Пропитывалась земля человеческой кровью, стонами наполнен был воздух, предсмертными вскриками солдат, тяжёлым запахом сгоревших тел, осиротевшими детьми, слезами вдов, страхом и бесстрашием, болью невыносимой! Само Небо, кажется, плакало, глядя на ужасы, что творились на земле нашей! Эхо тех дней ещё звучит в воздухе отголосками боёв, ещё очень больно, и сжимается сердце ещё живых ветеранов. И моё сердце унаследовало этот трепет особенный.

Не забывает сердце. И память об этом - как лучшее лекарство от дури человеческой. Как прививка на всю жизнь. Помни, сердце, не смей забыть. И оно помнит, да и как иначе, если ты – часть народа, который сделал невозможное. И столь большая гордость за этот народ! Это, пожалуй, единственные эмоции, которым я даю свободу. Не смею сдерживать их перед подвигом народа нашего!

И пусть Мир смотрит в глаза славян! Наивных и доверчивых, простых и гениальных, сострадательных и бедных, бесхитростных и бесшабашных! Да только Дух всегда жил и жив в сердцах людей наших! Настоящие бриллианты рождаются на этой земле! Дурости много в нас, как не хватает какой-то части. Но, как нигде, именно на этой земле, рождаются воины-одиночки! Не подходит выражение «Один в поле не воин» для славян. А уж, если соберутся вместе, дойдут до Берлина!

Рай вам на Небесах, солдаты, отдавшие жизнь за нас всех! Память пусть живёт о вас и хранится поколениями, родные наши! Вы – пример стойкости и выносливости для нас! Вы – те, кто не сломался, вынес все тяготы и потери! Пусть Милость Бога Всемогущего пребывает с вами всеми до скончания времён! Пусть Души ваши согреваются благодарностью от тех, кто ценит то, что сделали вы! Поклон вам до земли! И простите нас за всё...!

9 мая 2008 г.

(Глава 27) Богатая Пустота

Становление. В чём оно? Для каждого по-своему, у каждого в своё время. Попробовать, разве что, придать словесную форму этому? Непростая задача, надо сказать... Если всё верно, если это – тот самый результат... Может быть, промежуточный, но результат...

Сброшены глыбы пустого груза, который нёс многие годы, да что годы – жизни! Мы так удивлялись в начале проявлениям вибраций, многочисленным "случайностям", превратившимся в закономерность. Мы не верили своим глазам, когда Тонкое проявлялось. Одним словом, мы становились!

Сегодня, сейчас, в зеркале Души – отражение результата. Прежде всего, это осознание, вернее сказать, осознанность. Она пропитана свежестью, дышит объёмом. Ты ловишь себя на этом, смотришь на Мир, и тебя нет, как человека - это что-то большее уже. Она разливается, будто, перемещается океан. Ты чувствуешь, что стал больше, размеры твои огромны в осознанности. Спокойно в ней и величественно. Это величие столь прозрачно и мощно. Гордость рождается в величии таком.

Мир атакует постоянно. Правила, законы, цели и стремления – всё, что навязывается извне, навязывается именно невежеством. Оно, по природе своей, должно атаковать, и оно постоянно рядом: пугает, уводит тебя, навешивает вину, работу, боль, ненужную активность и многое другое. А ты, вдруг, увидел цену этому всему - и всё - теперь тебя не переубедить, не вернуть обратно. Ты проснулся и засыпать больше не собираешься... никогда.

Сострадание к тем, кто не видит, кто не стал, не взлетел... Лишь первое время ты в печали, но теперь ты видишь эволюцию Душ человеческих. Обычное дело, кстати. Это, как перебраться на другой берег реки: смог, устал немного, но выкарабкался. Ухватился за траву, перекинул тело на сушу, оглянулся и смотришь на тех, кому предстоит только переплыть. Большинство ходит вдоль берега, ищет брод. Кто-то вошёл в воду – и никак: ни назад, ни вперёд. Кто-то решил плыть по течению, а кто-то уже близко, рядом, сейчас он окажется рядом с тобой и станет братом, родственником, близким навечно.

Дела твои и заботы больше не имеют ценности. Ты теряешь их как стимул, как нечто, ради чего стоило жить. Смешно от воспоминаний, смешно смотреть на других. Этому смеху иногда нет конца. Но, это не зло смеётся в тебе, это победа над собой позволяет тебе смеяться теперь. И дела ты делаешь, как и раньше, заботы с обязанностями выполняются с прежней прилежностью. Будто, ничего не изменилось, но только теперь Свобода внутри, и Знание, и понимание цены всему соответствующей. И, как правило, все старые ценности стоят копейки считанные.

Оковы привязанности падут. И, хотя не всё стёрто ещё на моём Листе Белом, но я уже представляю, что такое Чистый Лист. Ты всю жизнь записывал, а оказалось - надо всё стереть, всё потерять, от всего отказаться. Я бы и записал слова нужные на этом Листе, да становление этими словами приводит к пониманию, что облачение в форму словесную искажает Истину, и ты только запутаешь других и сам останешься в плену слов. Но сказать, что неверно всё прежнее было, нельзя. Просто - новый виток. Кто знает, что появится на Листе моём теперь, на этом новом витке восхождения?!

Бог говорит с нами сегодня простотой наипростейшей. Эту простоту иногда невозможно принять многим из нас. Мы привыкли к сложности. Мы думаем, что сложное ценнее. Совсем, похоже, и нет. Или, может, вчерашнее «сложно» превратилось в сегодняшнее «просто»? Опять же - новый виток, новая высота… Сколько их ещё будет? Я смотрю сегодня на книги по философии, которые двадцать лет назад казались сложными уравнениями, и улыбаюсь над этой азбукой человечества.

За такое короткое время Мать сделала нас проникновенными! В такие Тонкости Сущности Самого Мироздания проникли мы! Порой, не верится в это. И, хотя Путь ещё не пройден, но так далеко ушли многие от примитивности и невежества, так многим стали. Пока мы ещё двойственны, и полной Свободы нет. Возможно, её пока и не будет. Но шаг, сделанный в этой жизни, огромен!

Сердце, познавшее Вечное, запомнило Его. Оно теперь не ищет ничего, кроме Вечного. Теперь мы не нуждаемся ни в чём, что не Вечно. Легко расстаёмся со всем, что не Вечно. Легко распознаём невечное. 

И так неуютно становится, если, вдруг, начинаешь менять Вечное на преходящее. 

Останавливаешься и спрашиваешь себя: «Что случилось, почему я повернул в сторону, как я мог внимание своё подарить пустому, почему качусь вниз?» Пользуемся тем, что мы, люди, легко возвращаемся, легко восстанавливаем утерянное. И последствия не столь тяжёлые, потому что Мать ведёт нас! Терпением Её, Любовью Её благословлён Путь наш!

И вот, смотрю я на то, что вышло из всего этого. И сказать, по большому счету, нечего. В том смысле, что невозможно даже приблизительно описать это, - столь прозрачно оно теперь. Столь тонка структура теперь моя, она, будто, и всё, и ничто одновременно. Это и удивительно и совершенно обычно. Привыкаешь к этому и остаёшься Радостью лёгкой, прощением, созерцанием, самой Любовью. Ты просто Есть. Кажется, пуст совершенно, но в Пустоте этой есть всё, что только может быть.

Мои дети иногда спрашивают меня: «Папа, неужели тебе ничего не интересно, ты никуда не ходишь, не развлекаешься. У тебя нет увлечений. Как можно так жить?». И ты не знаешь, что ответить им. Как объяснить, что отшельником становишься для внешнего Мира, в котором не так уже всё ценно. Странно, они не очень замечают, когда ты говоришь о красоте природы, звёздного неба. Ты преподносишь им окружающий Мир как чудо, сотворённое Богом. Но, разве для них это чудо? Пока для них чудо – электроника, виртуальный мир. Но всему своё время. Иногда, правда, они спрашивают о Вечном, - отзвуки искательства иногда дают о себе знать.

Ты в себе открыл горизонты огромные, ты познаёшь Внутренний Мир, отдавая теперь лишь каплю Миру внешнему. Конечно, ты не понятен теперь для других. И не хочется что-то доказывать, давно не хочется. Желания растеряны где-то по Пути. Так часто хочется просто молчать. Хочется просто наблюдать, превратиться в подобие видеокамеры и просто наблюдать, будто, и нет тебя. Превратиться в зрение, в созерцание. Оставаться в этой проницательной осознанности.

Удивительно, но, когда это удаётся, пространство вокруг очищается. Ты, будто, ничего не делая, умиротворяешь всё вокруг. Люди обращают внимание на твои глаза, смотрят и тут же меняются. Это уже данность, это действительно происходит. Этого уже нельзя не заметить. Ты, будто, побеждаешь ежемгновенно всё вокруг или, правильнее сказать, заполняешь собой окружающее пространство. Ты, будто, генератор вибраций. Наверное, поэтому Мать нам говорила, что нет другого Пути, кроме этого. Только так можно что-то изменить.

Самое интересное, что ты теряешь привязанность к желанию что-то менять в этом Мире, улучшать его, помогать людям. Это исчезает, даже не думаешь об этом. Но, именно тогда всё и начинает меняться, именно так ты и помогаешь. Став Смыслом, став качественно Новым Существом, ты, как никто, невольно становишься причиной глобальных изменений. Не об этом ли говорит нам Мать?! Не этого ли ждёт Она от нас?! В свободе выбора мы можем перевернуть Мир, избавиться от той самой негативности. Так немного для этого нужно на самом деле!

Существует такое мнение, что всё происходящее вокруг надо принять, как данность. Всё само собой произойдёт, что должно произойти. Это и так, и не так. Есть очень простые вещи, которые принято, наверное, воспринимать как желания. Но я уверен, что многие люди, те, кто считает, что не стоит вмешиваться в происходящее, не откажутся от другого Мира, в котором: твой ребёнок идёт гулять, и ты знаешь, что он в безопасности; ты никогда не заболеешь; Мир до скончания веков останется мирным и многое другое.

Уже познано различие, уже есть с чем сравнить. Мы уже прошли всё, что нужно пройти. 

Переживать за новые поколения уже, наверное, нет смысла. Они тоже уже знают, они тоже всё прошли, ибо время это последнее, судя по всему. Генетика хранит всё. Надо сказать, что на эту мысль меня постоянно наталкивает мой младший ребёнок. Он, не зная страданий, каким-то образом ценит Мир. Я смотрю на него и не перестаю удивляться. Я никогда его не ругаю. 

Кажется, он давно должен сесть мне на шею, но нет, он ценит заботу, благодарит. А, ведь, этому человечку сегодня только десять лет. Откуда у него эта благодарность?! Старшая дочь, которая по уши в огнях современного Мира, в последнее время тоже удивляет меня.

Излагая всё это, я смотрю на Мать, на Её реакцию. Я совсем не тяну на философа или гуру. Моих сил недостаточно для тонкого оформления мыслей. Мать не выражает отрицания, лицо Её сейчас в покое, в голубизне, что ли. Жду. Мать начала кушать.

— Тебе не нужно ждать оценку от Меня.

В руках Матери рыба. Мать ест рыбу и показывает на горизонт. Та декорация, которая закрывала восход звезды, отваливается с левого края. Звезда уже видна. Вижу, что и йоги, сидящие перед Матерью, что-то едят. Похоже, трапеза в Тонком Мире...

Мать не сдерживает улыбку. Чувствую, как состояние моё меняется на 180 градусов. Ничего не хочется говорить. Смотрю на Мать, как Она с аппетитом кушает рыбку...

Пора, наверное, мне пойти поспать, за окном уже рассвет...

Май 2008 г.

(Глава 26) Две стрелы

Когда я поднялся на последний этаж, мне открылась картина сродни аду. Чёрные стены и потолок, залитые чёрной водой лестницы, разбитые стёкла, выломанная дверь. Вход в квартиру, как будто, вход в кошмар. На лестничной площадке лежали два тела – мужчины и женщины. Тела покрыты сажей, застывшие лица. Я смотрел на них и про себя думал: «И вот, стоило всё это того?! И вот, стоило так прожить свою жизнь? Сколько вы боли и страданий принесли в этот мир людям...».

Это началось, когда мне было лет 14. Мы только переехали в новую квартиру. Прожив все эти годы в коммуналке, втроём в девятиметровой комнате, мы теперь получили хоромы! Это было настоящим счастьем для меня. И, хотя я жил с бабушкой в одной комнате, у меня теперь был свой уголок, своя кровать и собственный секретер, который сделал сам. Да ещё и балкон с видом на наш уютный двор!

Мы быстро познакомились и сдружились со всеми жильцами нашего подъезда. Большинство квартир в доме до сих пор коммунальные. Вскоре, этажом выше, в коммуналку, переехала новая семья. Муж с женой и сын, лет на пять младше меня. Вначале это как-то не укладывалось в голове. Соседи, которых мы уже знали, стали рассказывать о новой семье неприятные вещи. Пропадают вещи из коридора, выключается свет, когда ты в ванной и т.д.

Все эти мелкие пакости были началом большой беды для всего подъезда, без преувеличения. Когда жители этой квартиры начали находить в супе осколки стекла, песок, стало уже не до шуток. Кончилось это тем, что две семьи поменяли место жительства и уехали из этой квартиры. Но заселились новые. И всё началось с начала. Милиция уже знала наш адрес наизусть. Но, никто ничего не мог поделать.

Новыми жильцами, которые переехали в одну из комнат злополучной квартиры, были молодожёны Лена и Сергей. Лена готовилась стать мамой. Мы все, конечно, рассказали им об их странных соседях. Это долго описывать, сколько всего происходило, как эти нелюди доводили всех вокруг. Всё делалось изощрённо, без свидетелей. Бедная Лена не могла уже оставаться одна в квартире, если Сергей был на работе. Леночка приходила к нам и готовила обед мужу у нас на кухне. Все возмущались, но толку не было.

В конце концов, Лена потеряла неродившегося ребёнка. Говорят, на нервной почве. С того дня я считал этих уродов убийцами. И всегда помнил, что они сделали. Позже, все соседи уехали из той квартиры, и там остались только эти уроды. Захватив, по сути, всю квартиру, они принялись за соседей по подъезду. Моя мама была впереди планеты всей в этой войне. Мы и стали для них врагами номер один.

Кажется, что, живя в другой квартире, на другом этаже, какие проблемы мы могли иметь? Но это только кажется. Провокации со стороны этих были постоянны: тебе могли просто швырнуть в лицо песком, проходя мимо; плюнуть, бросить из окна камень, кусок стекла и т.п. Наши соседи уже стали ходить по судам. Иски посыпались, как из ведра. Любимое обвинение ко всем от этих – оскорбление чести и достоинства.

Со временем многие из жильцов нашего подъезда всерьёз уже начали задумываться о переезде. Меня они ещё не трогали первые пару лет, но, когда я вернулся из армии, взялись и за меня. Открыто начали мне угрожать расправой. Я, собственно, не проглатывал их выходки и частенько мог ответить соответственно. Особенно после того, как они брызнули в лицо моей маме какой-то химией и обожгли кожу. Слава Богу, следов не осталось.

Эту даму выловила милиция и отправила на психиатрическую экспертизу. Оказалось - здорова. Ловили её не один раз, после каждой очередной выходки мы писали заявления в милицию. Потом ходили по судам и доказывали, что в коллективном заявлении - правда. Не может же быть целый подъезд сумасшедших! Но, ничего не помогало, просто удивительно! Живучесть этой особы удивляла всех нас. После того, как у меня родился сын, она дважды брызгала слезоточивый газ под дверь. Малыш реагировал мгновенно. Вызывались службы спасения, скорая, милиция. И ничего! Абсолютно ничего не могли с ней поделать.

В очередной раз я просто дождался, когда милиция, как всегда, разведёт руками и уедет. Взяв «фомку», поднялся на их этаж и превратил их дверь в совсем не дверь. Таких историй было сотни, наверное, за двадцать пять лет. Около шести лет только я ходил в суд, как на работу. Остальные соседи почти прописались там. Столкнувшись с судебной системой, я понял, что в государстве нашем не просто нет порядка, а, скорее, всё построено таким образом, чтобы как можно больше людей загнать в могилу.

Бредовые иски рассматриваются с таким серьезным видом. В конце концов я стал ходить в суд больше развлекаться. Со временем уже знал, что стоит говорить, а что нет, как вести себя, как ставить на место адвокатов и прочее. Но опыт пришёл не сразу. Помимо этого, были бесконечные жалобы в налоговую, в прокуратуру и т.д. И везде так живо реагируют на эти заявления. Из-под земли тебя достанут. Все буквально оббегаются вокруг. А эта соседка строчила жалобы сотнями. И все бегали, вызывали нас, брали показания, допрашивали, выясняли всё.

Сотрудники милиции уже сами плакали и просили нас нанять киллера. Обещали, что искать никого не будут. 

В последние годы соседка эта стала судиться уже и с милицией, и с судебными приставами. Нас уже было мало ей. "Королевство маловато - разгуляться негде..." Игнорирование исков приводило к штрафам. Ты должен жизнь положить, но прийти в суд. В последние годы эти нелюди установили видеонаблюдение на своей площадке. Следили за всеми, кто, куда и когда пошёл.

Я побаивался за детей, зная, на что способны эти выродки. Дочь жаловалась, что тетя встречает её по дороге в школу и говорит гадости. Только младший сын пошёл в школу, тут же жалоба – ребёнок хулиганит в подъезде. Всего не расскажешь, слишком много эпизодов. Жить и чувствовать, что кто-то следит за каждым твоим шагом, не очень комфортно. И люди стали уезжать. За последний год уехали три семьи.

Были и драки, и кровь. Мне поломали как-то ребро. Её муж и сын напали в подъезде. Очередным происшествием стал случай, когда, приехав вечером домой, я узнал, что у нас была опись имущества. Пятеро судебных приставов влетели в квартиру. И, хотя позже всё прояснилось, очередной долг по иску к моей маме погашался из её пенсии... В общем, тогда я вспомнил про тот самый лук. Мне было сказано: «Если на твоём Пути появятся люди, несущие зло и опасность...» Это было зло, и это была опасность.

Они погибли через месяца полтора. Случился пожар. Погибли оба. С ними был пятилетний ребёнок, и он не пострадал совершенно. Пожарники даже не залили квартиру снизу. Всё произошло, можно сказать, мгновенно, ночью, за каких-то пару часов. Будто точечный удар сразил наповал обоих, кошмар завершился. Мы вышли из подъезда, была ночь, мороз. Я завел машину, усадил своего сына и соседскую девочку греться. Мы стояли и наблюдали.

Услышал разговор милиционеров. Один полковник говорил: «Да, я знаю их, писали на меня заявления...». Потом кто-то из пожарных сказал, что оба погибли. Я подошёл и переспросил: «Разве жильцы погибли?» И вот, я поднялся на последний этаж. Пожарные сворачивали шланги, милиция составляла протоколы... На площадке лежали двое, проклинавшие все эти годы всех, кто жил с ними рядом, проклинавшие моих детей, желающие всем смерти...

Проникнув в Мир Тонкий, осваивая и знакомясь с Ним, однажды я попросил Смерть прийти ко мне. Позвал Её, как мог позвать. И Она пришла. Этот разговор настолько перевернул моё представление о Ней! Она не совсем «она», как принято считать. Меня потрясло Её одиночество! Моё сердце открылось в те минуты и наполнилось состраданием, казалось бы, к тому, кто не нуждается в нём. Этот разговор для меня - как Откровение!

Она не показала Своего лица. Не потому, что оно страшное. Оно не страшное, оно скорее таково, что человеку трудно выдержать то, что оно выражает. Мне было очень приятно, когда Она немного удивилась моей просьбе: «Нечасто меня зовут, как ты позвал, это исключительная редкость среди людей. Никогда больше не бойся Меня...». Чувствовалось, как исходит благодарность от Силы, работа Которой – забирать наши жизни.

Она ли помогла, или те две стрелы – не знаю. Всё это – совсем свежие события...

Апрель 2008 г.

(Глава 25) Пятьсот лет назад

(На фото дом Матери недалеко от Пуны. Проект Матери. Индия, январь 1991 года)

Прошло секунд десять, а Мать всё смотрела в мои глаза. Мне захотелось упасть на колени и произнести почему-то только одну фразу: «Мать, я вернулся...»

Мы ехали целый день. Жарко, яркое солнце, нечастые остановки, горная дорога. Но в коллективе всегда весело. Лишь к вечеру мы прибыли на место. Я не помню, сколько было времени, над нами было ночное небо. Уставшие от длительного путешествия, мы вышли, наконец, из автобусов. Увидели очертания дома, фонари во дворе. Стали разгружать вещи.

Недалеко от Пуны стоит дом Матери. Он спроектирован Самой Матерью. Красивый, неповторимый и родной дом! Лишь на следующий день, при свете солнца, я разглядел красоту дома. А тогда, вечером, мы только и могли, что разгрузиться, хотелось скорее найти место и лечь спать. Но усталость как рукой сняло, когда я переступил порог дома Матери.

Нас было человек 30-50 или больше, сейчас не вспомню. Все потихоньку стали размещаться на новом месте. 

Я бросил вещи и стал осматриваться. В автобусах все ехали по группам, здесь же, мы все перемешались. Я уже не видел никого из русских, все куда-то разбрелись. Пошёл посмотреть помещения, что здесь к чему. Нашёл Богдана. Он вошёл в одну из комнат, туда заходили и выходили йоги. Я пошёл за Богданом посмотреть.

Только я вошёл – передо мной сидит Мать! Это было так неожиданно! Вокруг небольшая суета, ходят ребята, и вот, так вот просто, здесь же сидит Мать! Я остановился, не смея сойти с места. Мать поприветствовала Богдана и перевела взгляд. Она смотрела, не отрываясь, в мои глаза, а я смотрел в глаза Матери. Как-то неудобно было упасть сейчас перед Матерью, все ходили туда-сюда.

Только стоял я и смотрел, и Мать смотрела и смотрела. Пауза уже как-то затянулась. Это был особенный, проницательный взгляд Матери! Что-то произошло в эти секунды. Что-то сейчас Мать думает, глядя на меня?! А у меня в голове только одно: «Мать, я вернулся, я вернулся...» И ощущение, будто сейчас за спиной моей столетия проявились. Наконец, Шри Матаджи сказала, обратившись к Богдану: «Идите сейчас покушайте, ужин для вас готов. Потом возвращайтесь, будем смотреть кино».

Будто, не на своих ногах я дошёл до кухни. Мне дали поднос, на него положили еду. Не могу есть. Что-то только что произошло, что-то произошло. Этот взгляд Матери растворил меня всего, слёзы уже просились наружу. Я скорее покинул кухню и стал искать место, где никто меня не мог бы видеть в эту минуту. Нашёл кресло, которое для пудж. Большое, резное, как трон. Широкая спинка трона спрятала меня всего.

Я сидел на корточках за большим креслом и пытался поесть. Слёзы капали прямо на поднос. Я в доме Богини! Это невероятно, но сейчас я в доме Самой Матери! И только что Она смотрела в мои глаза! Всё это переполняло меня чрезвычайно, я никак не мог справиться с эмоциями. И так хотелось есть, и чувства не давали этого сделать. Боже, какие мы всё-таки счастливые!

Подходя к той комнате, я увидел, что свет погашен. Мать сидела ближе к двери в середине комнаты, дальше всех от телевизора. Перед Матерью на полу сидели йоги, человек двадцать. Шёл какой-то фильм. Я тихонько пробрался в серёдку, сел. Но, как сидеть спиной к Матери?! Это как-то совсем было неправильно. Странно, но большинство спокойно сидело спиной к Матери, и все смотрели кино. Я покрутился и, все же, сел боком. Как угодно, но только не спиной к Матери.

Сидя боком, я смотрел то на Мать, то в телевизор. Шла комедия «Мы не ангелы». Этот фильм я нашёл потом, лет через восемь, переписал себе. Фильм про двух мошенников, которые сбежали из тюрьмы и укрылись в храме, прикинувшись священниками. Им пришлось читать проповеди, и это получалось у них лучше, чем у настоящих священников. В конце фильма статуя Девы Марии спасает жизнь одному из них под водой...

Впрочем, сам фильм я посмотрел много лет позже. А тогда было, конечно, не до фильма. Рядом с Матерью сидел кто-то из йогов и переводил. Мать не всё могла слышать. Я смотрел на Мать, полумрак укрывал Её лицо. Так необычно всё это было, вот так вот просто сидеть вместе с Богиней и смотреть кино по телевизору. Волшебно всё было, такое уже не повторится на Земле.

«Пришло время узнать тебе, кем ты был в прошлом. Ты узнаешь, кем ты был».

Эта мысль, как молния, вдруг, влетела в мою голову. Всё то время, пока шёл фильм, мысль не покидала меня. Чего я только ни передумал тогда. Может, переутомился, может, перенервничал? Откуда эта мысль, и почему сейчас, вдруг, она появилась? Как-то это было не в тему совершенно. С чего, вдруг, мне думать об этом? Но мысль стала просто навязчивой. «Ты узнаешь, кем ты был». Вот хоть тресни, я никак не мог избавиться от этой фразы.

Никогда меня вообще это не интересовало, по большому счёту. Мы все кем-то были в прошлом. Почему же сейчас это пришло в мою голову? Не моя это была мысль, совершенно точно, не моя! В те минуты я был только перед Матерью, и всегда, когда оказывался рядом, только одного хотел внутренне – чтобы мои проблемы не касались сейчас Матери, чтобы сейчас все мои недостатки исчезли, пока я перед Матерью.

Но мысль была сильнее. Ничего не оставалось, как смириться с этим. Фильм закончился, включили свет. Матери помогли подняться, и Она, в сопровождении, покинула комнату. Я добрел до своего места. Расстелил плащ и устроился на ночлег. Сегодня особенный день! Сегодня столько произошло...

Дом стоял в одиночестве. Рядом проходила дорога. Недалеко видна Пуна. Мы ходили вокруг дома, осматривали окрестности. Бассейн, сад с цветами. Большинство ребят подключились к работе. Дом достраивался, но никакой серьёзной работы не надо было делать. Небольшие косметические доработки. Англичане занялись садом. Несколько наших занялись стенами, что-то подмазывали. Я тоже подключился. Хватило меня минут на пятнадцать - ничего не хотелось делать.

Состояние моё уносило меня в Небеса, меня не было вообще! День на третий, была организована экскурсия в Пуну. Все засобирались. Я решил, что никуда не хочу и останусь в доме. Пошёл, взял свой плащ и отправился на верхний этаж, на свежий воздух, спать. В Индии нет крыш, чаще дома строятся таким образом, что на самом верху что-то вроде площадки. Я нашёл тень, постелил, лёг и через пару минут уснул.

Не помню, сколько я спал, но меня каждый раз будили какие-то женщины-индианки. Они гуляли и своими разговорами будили меня. И каждый раз, засыпая снова, я видел сны, один интереснее другого. И вот, вдруг, снится мне пространство: ничего вокруг, и только вдалеке точка. Приближается ко мне нечто. По мере приближения узнаю очертания – это картина. Большая картина, почти в человеческий рост. Приблизилась она ко мне вплотную и остановилась.

На картине изображён мужчина. Смотрю я на него, рассматриваю и, вдруг, узнаю, кто это! Да ведь это я! Точно, это же я, вернее, моё тело в прошлой жизни. Я столько раз видел этот портрет раньше! Мгновенно я вспомнил всё! Характер не изменился, привычки, наклонности. Всё осталось прежним. Я смотрел на своё изображение, и моя память воспроизводила многие подробности прошлой жизни.

Картина, вдруг, начала своё движение обратно, я провожал её взглядом и стоял удивлённый. Как же я раньше не мог вспомнить это? Меня вновь разбудили, я открыл глаза, опять кто-то бродил неподалёку. Я повернулся и опять уснул. Лечу над землёй, и кто-то летит рядом и говорит мне: «Помни, если ты захочешь приземлиться, ты можешь уже никогда не взлететь...»

Вечером, когда наши вернулись с экскурсии, мы все вместе ужинали. Я поднёс ложку ко рту и замер: «Стоп, я же сегодня видел самого себя!» Сразу вспомнилась та самая, не моя, мысль. Так вот, к чему всё это! Я оставил ужин. Нет, это невозможно. Этого не может быть. Я мысленно пересматривал свой дневной сон. Тысяча пятьсот какой-то год, привычки, характер, лицо, стиль одежды. Вспомнилось почти всё... кроме имени.

Часов шесть я мучился, вспоминая имя. Это имя я тысячу раз слышал раньше, этого человека не знают, разве что, в Африке, в диких племенах. Перебрал всех, кого только мог вспомнить, ничего не получалось. Ещё помнил, что боролся почти всю жизнь свою с какой-то темнотой, с какой-то огромной опасностью. Голову сломал, но так и не вспомнил. Решил, что, наверное, рано мне знать такое. Так началась эта странная история. И раскрылось всё только через девять лет.

Так, со взгляда Матери всё и началось. Все дальнейшие события и подтверждения открыли мне тайну про самого себя. Когда всё стало известно, это оказалось нелёгким грузом. И, хотя позже я просил Мать стереть мою память об этом, многое в моей нынешней жизни стало понятно благодаря знанию о прошлом. Часто я мысленно спрашивал Мать, почему Она раскрыла мне это? И только теперь всё стало понятно. Теперь, когда записаны письма-послания.

Позже несколько человек, которые умеют проникать в прошлое, с которыми сводила меня жизнь, называли мне это имя и утверждали, что именно этим человеком я был в прошлом. Период, когда мне трудно было выдержать это, позади. Сегодня я чаще и не помню об этом. Да, та жизнь была интересна. Если всё это правда, можно только гордиться такой жизнью. Яркий след оставлен человечеству. И Мать говорила как-то об этом человеке, что всё, что он написал – правда!

У меня нет пока ощущения полного единения с прошлым опытом. Нет желания утверждать это и, конечно, произносить это имя. Подтверждений пришло несколько десятков, даже в имени остались те же сочетания звуков. Так случилось, что у меня оказались тогда под рукой две книги о происхождении имён и фамилий. Мне пришла мысль попробовать перевести свои имена – прошлое и нынешнее. Когда я написал на бумаге четыре слова, получилась фраза: «Богоматерев сын, вернувшийся домой». Я прочитал фразу и вспомнил, что именно так хотелось мне тогда сказать Матери: «Мать, я вернулся...»

Ещё много чего происходило, связанного с этой историей. Можно ещё одну маленькую книгу написать. Так или иначе, жизнь настоящая подарила гораздо больше, чем жизнь прошлая. Если всё так и было, там не было Матери! Мать пришла в этой жизни. Эта жизнь – бриллиант по сравнению с любыми другими жизнями, пусть они трижды известны. Именно здесь мы встретили Мать! А это богатство ни с чем нельзя сравнить!

А тогда, когда сидел перед Матерью, Она, прощаясь с нами, подозвала меня, и подарила мне рубашку. Эта рубашка была велика мне лет восемь-девять. Я стал носить её как раз в тот период, когда открылась эта тайна о прошлом. Именно тогда моя комплекция стала соответствовать размеру подаренной Матерью рубашки. Всё это произошло к тридцатому дню рождения...

Апрель 2008 г.